Автор: admin

По оценкам экспертов ООН, удовлетворение потребностей почти 3 млрд человек на планете зависит от морского и прибрежного биоразнообразия. Океан поглощает около трети вырабатываемого людьми углекислого газа, служа буфером, который смягчает возможные последствия изменения климата. Однако науке пока еще не удалось всесторонне оценить совокупное воздействие человеческой деятельности на океан, как и последствия происходящих в Мировом океане процессов на человеческую цивилизацию. О некоторых проблемах, связанных с изучением океана, с ответственным редактором «НГ-науки» Андреем ВАГАНОВЫМ беседует доктор географических наук, врио Института океанологии им. П.П. Ширшова РАН Алексей СОКОВ.

– Алексей Валентинович, 5 декабря 2017 года Организация Объединенных Наций объявила Десятилетие наук об океане в интересах устойчивого развития (2021–2030) «с целью мобилизации научного сообщества, ответственных политических деятелей, бизнеса и гражданского общества для реализации программы совместных исследований и технологических инноваций». Что может предложить Россия для этой программы?

– Прежде всего надо сказать, что теоретически инициатива ООН очень важна. Это реально нужное дело. И оно определяется глобальностью задачи.

Со времени проведения последней такой глобальной долговременной, 1990–2002 годы, программы по изучению Мирового океана – так называемая программа WOCE (World Ocean Circulation Experiment), посвященная изучению циркуляции Мирового океана, – прошло уже более 15 лет. С тех пор фактически ничего не делалось. Я бы даже сказал, что сейчас происходит упадок мировой океанологии: денег меньше, измерений меньше.

В программе WOSE весь мир объединился в изучении океана. Было сделано великое дело. Фактически получена фотография Мирового океана. Разрезы, которые покрывали Мировой океан, были довольно плотные. В итоге создан массив данных, которые обеспечили получение реально прорывных знаний. Кардинально изменились наши знания об океане во многих-многих областях.

– А в 1957–1958 годах был также объявлен Международный геофизический год, в котором тоже много места было отведено океанологии…

– Совершенно верно. МГГ фактически продлился три года. Вот после МГГ и WOCE ничего и не было. Поэтому если нынешняя инициатива объявить Десятилетие наук об океане закончится чем-то подобным – хорошо разработанной и скоординированной международной программой исследований, прежде всего экспериментальных, – то, безусловно, это будет замечательно. Это уже назрело.

С моей точки зрения, после прорыва, достигнутого в период действия программы WOCE, началась деградация – измерений стало меньше, суда ушли из океана. Не только у нас. (Согласно Глобальному докладу Межправительственной океанографической комиссии ЮНЕСКО о состоянии наук об океане, национальные расходы на науки об океане составляют от 0,04 до 4% общего объема инвестиций в исследования и разработки. – «НГН») Сделан сильный акцент на компьютерное моделирование. Хотя классик океанологии Карл Вунш, который и был инициатором программы WOCE, в своей книге по итогам программы поместил, я бы сказал, философскую статью, которую, к сожалению, мало цитируют, мало обращают на нее внимание.

В ней он отмечает, что, когда затевалась программа WOCE, целью ставилось получить глобальный массив данных нового уровня и нового качества. И одной из задач, напоминает Вунш, было совершенствование моделей. Но при этом он подчеркивает, что хотя такое требование и было сформулировано, но все понимали, что имевшиеся на тот момент модели плохо описывали уже существовавший массив данных. То есть моделями не описывается реально уже существующий массив данных.

Другое, к чему призывает Карл Вунш и чего слышать сейчас никто не хочет, – для того чтобы описать климатическую систему Мирового океана, надо сконцентрировать международные усилия на государственных уровнях. Он заявляет, что существующая грантовая политика в научных исследованиях подрывает такую возможность. Вунш прямо пишет про международный координирующий орган, который объединил бы национальные программы по исследованию Мирового океана.

Еще раз подчеркну: если нынешняя инициатива ЮНЕСКО выливается в такую идеологию, то это можно только приветствовать. Без международных усилий грантовая система не работает. Каждый исследует что-то свое, отчитывается за свой кусочек, но никто не комбинирует эти данные. Люди не заинтересованы в концентрации усилий на одном направлении.

– Сейчас в России мы, по-видимому, находимся в той ситуации, когда еще ни национальный комитет по проведению Десятилетия наук об океане не создан, ни тем более никакого финансирования не выделено, – ничего еще нет. В этой ситуации что может предложить Институт океанологии? Кстати, принятая в 2017 году стратегия развития института рассчитана как раз до 2022 года, то есть фактически до года официального начала Десятилетия наук об океане. На чем мы могли бы сделать национальный акцент в это десятилетие?

– Мы и в программу WOCE внесли очень много, хотя ее проведение совпало с очень плохим периодом. Я в свое время аккуратно считал вклад Советского Союза и России в реализацию целей, поставленных WOCE. Он был немаленький – пятое-шестое место среди всех стран, участвовавших в программе. Даже в то тяжелое время.

Мы до сих пор остаемся морской сверхдержавой. Наш конек – наблюдательная часть. На международных конференциях открыто говорят: если русские не сделают, никто не сделает.

Институт океанологии – один из немногих – а может, и вообще единственный, – кто продолжает измерения по так называемому трансатлантическому разрезу от поверхности до дна по 60-му градусу, чем мы занимались еще по программе WOCE. И это уникальный массив данных, в мире такого просто нет. Вот вам и наш вклад.

– А что это дает? И почему именно 60-й градус?

– Прежде всего это постоянный мониторинг. С другой стороны, 60-й градус – самое узкое место в Атлантике, поэтому тут и экономическая целесообразность: это дешево по деньгам. Но экономическая целесообразность не противоречит в данном случае  научной. Здесь сконцентрированы абсолютно все течения Атлантического океана, которые выходят в Арктику: вся система Гольфстрима и все холодные течения, которые из Арктики проникают навстречу. То есть если мы этот объем измеряем, то мы контролируем весь водообмен, теплообмен, солеобмен между Арктикой и Атлантикой. От берега до берега, от поверхности до дна. Это очень важно.

Вот часто можно слышать, что в результате компьютерного моделирования исследователи пришли к выводу, что Гольфстрим останавливается. Не останавливается! Наши инструментальные данные показывают, что колебания существуют, а тренда нет. Это принципиальная вещь. Под это и настраивайте ваши модели. Адаптируйте ваши сиюминутные вычисления к нашим реальным данным и тестируйте.

Это реальный вклад России, и такого никто сейчас не делает.

– Почему?

– Потому что дорого. Немцы прекратили этим заниматься через пять-шесть лет после WOCE. Они делали разрез по 48-му градусу в Атлантике. Похожие исследования делают французы – раз в два-три года.

То есть на ваш вопрос, в чем может быть вклад России, ответ – в наблюдении. Суда у нас пока есть, приборная база, специалисты у нас остались. Есть многие районы в Мировом океане, которые только мы и можем закрыть измерениями.

– Но многие эксперты считают, что ситуация с научно-исследовательским флотом в России плачевна: судов мало, и подавляющее большинство тех, что сегодня эксплуатируются, уже устарели и морально, и технически…

– Федеральная целевая программа «Мировой океан» в очередной раз отправлена на корректировку. Конечно, в сторону замораживания, урезания. А ведь только в ней было заложено строительство новых судов. Но Минфин отказывает в финансировании. Сначала в программу было заложено строительство восьми судов, теперь осталось два судна. Сейчас на балансе Института океанологии 12 судов, из них четыре – в глубоком «отстое», и  главное, они вообще не финансируются. Через три-четыре, максимум пять лет при нынешнем уровне финансирования весь исследовательский флот реально встанет у стенки.

– Генеральный директор ЮНЕСКО Одри Азуле приветствовала объявление о проведении Десятилетия и заявила: «Океан – это новый рубеж. Он покрывает 72% поверхности земного шара, в то время как мы исследовали менее 5%». Как вы считаете, это не преувеличение?

– Океан по факту плохо изучен – хуже, чем ближайший космос. Я не буду спорить по процентам, но то, что Мировой океан плохо исследован – это 100%!

– Даже в «изрытой» Атлантике?

– Даже там. Ведь сейчас проводятся измерения в основном с помощью автоматизированных буев. Три тысячи таких буев на весь Мировой океан. Конечно, какие-то задачи с их помощью можно решать, но далеко не все. Они же «ныряют» на глубину только до 1,5 тысячи метров. А средняя глубина океана – 4,5 тысячи метров, а то и шесть, и восемь. Что показала программа WOCE? Глубинные слои активны, происходит очень быстрое взаимодействие между поверхностными и глубинными слоями. Если бы мы свой разрез по 60-му градусу делали только до глубины 1,5 тысячи метров, мы бы никаких серьезных выводов о трендах течений сказать просто не могли.

– На ваш экспертный взгляд, самое белое из белых пятен в Мировом океане где? В каком районе?

– Антарктика. Во-первых, далеко. Во-вторых, там полгода вообще выпадает из измерений из-за экстремальных метеоусловий…

–Там же рядом и Австралия, и Новая Зеландия, и Южная Америка…

– Ну, не вкладываются они в исследования, нет у них денег. До 2013 года мы, Институт океанологии, делали в Антарктике больше всех измерений. Мы делали два разреза: в проливе Дрейка и от Кейптауна до кромки льда. Это тоже разрезы программы WOCE.

А австралийцы уже в то время проводили исследования в основном с помощью так называемых теряемых зондов Expendable Bathythermographic (XBT) – теряемые батитермографы. Это такие одноразовые зондирующие обрывные термозонды. Допустим, судно идет в Антарктиду и на ходу бросает обрываемые зонды. Но это попутные, вспомогательные измерения. Потом австралийцы придумывают специальную методику, как по этим, мягко говоря, не совсем точным измерениям, полученным с помощью ХВТ, восстановить картину антарктического циркумполярного течения. То есть задача – используя плохие данные, сделать важную климатическую оценку.

Антарктика – регион тяжелый для мореплавания и автономных исследований. Поэтому, если взять показатель покрытия данными Мирового океана, думаю, что Антарктика – это самый плохо освещенный регион.

– В последнее время океанологическая тематика явно исчезла из «зоны общественных интересов», по крайней мере в России. Я помню, как еще 15–20 лет назад очень много говорилось, например, об изучении механизмов возникновения такого необычного периодического феномена, как Эль-Ниньо, о влиянии его на глобальную погоду. Не менее интригующими темами были загадки морской биологии, «глобальный океанический конвейер», Гольфстрим, подледный танкерный флот – это были очень популярные темы…

– Это глобальные тенденции. Раньше люди жили научными исследованиями.

В океанологии был свой расцвет, он пришелся на 1970–1980-е годы. Сейчас пространство общественной жизни как бы виртуализуется. В глубину никто не хочет копать. Вы упомянули такой феномен, как Эль-Ниньо – периодически возникающий в Тихом океане огромный «язык» относительно теплых вод. Но, чтобы разобраться в этом механизме, потребовались огромные усилия, в том числе и финансовые. И эти исследования продолжались более 20 лет. Те же СМИ, конечно, не могут ждать так долго результата, им нужны сиюминутные, актуальные результаты.

Что такое океанология? Это часть геофизической науки. Что такое геофизика? Это измерения прежде всего. И они очень дорогостоящие. А нам, чтобы понять, что происходит в Южном полушарии, нужно измерить всю Антарктику. Это колоссальное количество данных.

– Так, может быть, нам действительно надо сосредоточиться на внутренних водоемах и морях, омывающих наши границы, и «не лезть» в открытый океан?

– А ничего не поймешь! Ничего не дадут такие локальные исследования. Ну замкнетесь вы в Баренцевом море. Но не поймете никаких закономерностей, если вы не знаете водообмен Атлантики с Арктикой. Результаты будут на уровне белого шума. Когда система комплексная и сложная, когда причинно-следственные связи непонятны – а они непонятны. До сих пор метеорологи и океанологи спорят: что первично –  атмосфера или океан? Нужно понимать механизм взаимодействия во всей этой глобальной системе.

– Руководитель «Газпрома» Рем Вяхирев в свое время говорил про Штокмановское газоконденсатное месторождение, открытое на арктическом шельфе: «Мы-то знаем, что там есть. Но чтобы начать там добычу газа – это все равно что на Луну высадиться». Я это вспомнил к тому, что в Стратегии развития Арктической зоны, подписанной еще президентом Дмитрием Медведевым, сказано, что необходимо решать проблему юрисдикции нашего расширенного шельфа. Ставилась задача решить эту проблему к 2014 году. Во многом катализатором для этого решения стало отклонение по формальным юридическим основаниям первой заявки России на расширение нашего шельфа – с 200 до 350 миль – специальной комиссией ООН. Что сейчас происходит с нашей заявкой на расширение национальной шельфовой зоны в Арктике?

– В конце января я подписал командировку в Нью-Йорк нашему сотруднику, члену-корреспонденту РАН Леопольду Лобковскому. Он автор геофизической и математической модели, которая доказывает, что подводный хребет Ломоносова – это продолжение нашего континентального шельфа. Это важнейшая составляющая заявки России в ООН на расширение национального арктического шельфа. Наш эксперт поехал в Нью-Йорк на очередное заседание специальной комиссии ООН, которая рассматривает российскую заявку. Но опять тут возникла странная ситуация…

Расширение национальной шельфовой зоны в Арктике – это, как вы правильно отметили, государственная задача. С чем ко мне пришел Леопольд Исаевич? Один раз он уже съездил за свои деньги, потом несколько раз не съездил. Сейчас у экспертов ООН возникли научные вопросы к нашей заявке, в том числе к модели Лобковского. Надо было обязательно ехать. Но ни государство, ни Академия наук денег на эту командировку не нашли. Академия, правда, обещала оплатить расходы на командировку постфактум.

Чтобы была понятна цена вопроса, приведу такие данные. По существующим оценкам, до 30% неразведанных запасов природного газа находится в Арктике, до 10% неразведанных запасов нефти – тоже в Арктике.

– Неужели по проблеме арктического шельфа нет никакой государственной, правительственной комиссии? Ведь только в Баренцевом и Карском морях 60–70 миллиардов тонн разведанных запасов газа.

– Институт океанологии, например, на эту деятельность ничего не получает от государства. Выходит, что государство заявляет свои претензии на часть арктического шельфа, но не собирается оплачивать командировку эксперта, который отстаивает и научно обосновывает эти претензии. Как такое возможно, если это государственное задание?!

Источник

Норвежская архитектурная фирма Snøhetta, известная первым в Европе подводным рестораном, поделилась новым проектом первого в своем роде энергоэффективного отеля. Отель Svart воспользуется своим впечатляющим окружением, разместив гостей в кольцеобразной структуре с панорамным видом. Это позволит сохранить естественную красоту местности, сведя к минимуму экологический след.

Svart станет первым отелем, который будет построен в соответствии со стандартом Powerhouse. Эта инициатива была создана Snøhetta в сотрудничестве с другими строительными фирмами и направлена ​​на то, чтобы доказать, что энергоемкие здания могут быть установлены в холодной Норвегии.

Чтобы соответствовать стандарту Powerhouse, здание за 60 лет своей эксплуатации должно компенсировать всю энергию, используемую для производства строительных материалов, самого строительства, эксплуатации и утилизации любых отходов. Но как создать что-то подобное в суровом арктическом климате?

Архитекторы Snøhetta провели год, изучая, как солнечные лучи отражаются от поверхностей в той местности, где планируется строительство. Это позволило им разработать конструкцию, которая наиболее эффективно может генерировать электричество за счет солнечного света. Солнечные панели будут установлены на крыше отеля. Также будут использованы геотермальные насосы, самостоятельно добывающие воду.

Разработчики говорят, что Svart будет использовать только 15 процентов энергии традиционного отеля, а дизайн будут отличать традиционные архитектурные элементы региона. Когда начнется строительство, пока неизвестно.

Источник

Первую в мире подледную связь для Арктики разрабатывают ученые Дальневосточного федерального университета (ДВФУ) с коллегами из Харбинского инженерного университета (Китай). Об этом сообщила пресс-служба российского вуза.

В рамках международной зимней школы ученые провели уникальный эксперимент по изучению новой арктической технологии в бухте Новик на острове Русский. Изобретение на базе современной гидроакустики планируется использовать для разведки и добычи нефти и газа в Арктическом регионе, сообщает «Интерфакс».

Руководитель эксперимента, заведующий кафедрой приборостроения Инженерной школы ДВФУ, профессор Владимир Короченцев отметил, что испытания на базе физических методов российских ученых и технологии обработки информации китайских исследователей могут стать прорывом в освоении Арктики.

Основой эксперимента стал разработанный дальневосточными учеными пневматический гидроакустический излучатель. Он распространяет звуковые волны в воде и по льду. Харбинские коллеги привезли высокоточные сейсмические приемники для замера вибрации льда. В результате ученые планируют понять, как упругие волны распространяются в воду и толще льда.

Ранее портал iz.ru сообщал, что перспективными исследованиями в области искусственного интеллекта занялись ученые Национального исследовательского центра (НИЦ) «Курчатовский институт», которые разрабатывают природоподобные подходы, материалы и технологии, позволяющие снизить энергопотребление искусственных систем, в том числе роботов.

Источник

Абсолютным лидером круизного туризма в России остается порт Санкт-Петербурга, который принял в 2017 году 249 судов такого назначения, заявил во вторник руководитель Федерального агентства по туризму Олег Сафонов.

"Основную массу заходящих в нашу страну круизных судов (249 судов, 563 тысячи пассажиров в 2017 году) принимает пассажирский порт Санкт-Петербурга", — сказал он на заседании круглого стола, посвященного наращиванию туристических потоков между Россией и Италией.

"При этом, к примеру, во Владивосток в прошлом году совершено 15 круизных судозаходов — в 40 раз меньше, чем ежегодно принимает Аляска. В порты Мурманской области в 2017 году зашло четыре круизных лайнера. Калининградская область приняла три судна с туристами, Архангельская область — два", — пояснил Сафонов.

По мнению главы ведомства, это означает, что все эти регионы России пока остаются своего рода terra incognita ("неизвестной землей") для круизных туристов и могут стать основой для формирования новых интересных и востребованных турпродуктов, в том числе совмещающих круизный туризм с культурно-познавательным, экологическим, этнографическим, гастрономическим и так далее.

"Потенциально привлекательным направлением для круизов является российский Дальний Восток. Сегодня как минимум трехмиллионный турпоток следует мимо российских дальневосточных регионов к побережью США. Вместе с тем круизные суда могли бы заходить в порты Сахалина, Камчатки, Магадана и Чукотки. В настоящее время там ведется работа по снятию инфраструктурных ограничений по заходу больших круизных лайнеров", — прокомментировал ситуацию чиновник.

Сафонов уверен, что большой потенциал роста есть и у арктического круизного туризма, где очень перспективен маршрут по Северному морскому пути. "Тяжелые паковые льды отошли от берега и позволяют пройти весь путь даже без ледокольной проводки, что открывает возможности для использования маршрута не только для доставки грузов, но и для круизов", — пояснил он.

"Вдоль Северного морского пути расположены очень необычные в природно-географическом отношении и интересные территории, которые будут пользоваться большим спросом у туристов. Именно Северный морской путь может стать основой эксклюзивного турпродукта, который не может предложить больше ни одна страна в мире", — резюмировал глава ведомства.

Источник

На рынке сжиженного природного газа (СПГ) существует ниша, которая к 2035 г может быть занята, в т.ч российскими проектами. Об этом шла речь на заседании рабочей группы «Развитие энергетики» Госкомиссии по вопросам развития Арктики, которое провел глава Минэнерго РФ А. Новак 12 января 2018 г.

В ходе совещания обсуждались вопросы реализации перспективных проектов в сфере производства, транспортировки, хранения и использования СПГ на территории Арктической зоны. В частности, речь шла о развитии транспорта на СПГ, заправочной и сервисной инфраструктуры для обслуживания такой техники, а также реализации проектов малой генерации электроэнергии с использованием СПГ в качестве топлива в удаленных регионах Арктической зоны.

Учитывая мировые тренды, доля СПГ в общей мировой торговле газа будет расти, отметил А. Новак. Ожидается, что доля СПГ в международной торговле газом вырастет с 34% в 2016 г до 47% в 2035 г. При этом на рынке СПГ существует ниша, которая к 2035 г может быть занята, в т.ч российскими проектами.

Сегодня есть реализуемые проекты в газовой промышленности и большая ресурсная база как для поставки газа по трубопроводам, так в виде СПГ, подчеркнул министр. Ранее А. Новак говорил о том, что развитие рынка СПГ открывает новое окно возможностей для России.

Мировой спрос на СПГ в период с 2016 по 2035 гг вырастет на 121%, с 250 до 551 млн т. Реализуемые и планируемые СПГ-проекты на территории России (Сахалин-2, Ямал СПГ, Арктик СПГ, Балтийский СПГ, Печора СПГ и др) покрывают до 66 млн т.

Еще как минимум 40 млн т могли бы дать новые СПГ-проекты. Это позволит максимально эффективно использовать мощный ресурсный потенциал России и др конкурентные преимущества. Также обеспечивается ряд мультипликативных эффектов для российской экономики, в т.ч связанных с развитием Северного морского пути (СМП).

Источник

Посол Евросоюза по арктическим вопросам Мари-Энн Конинскс прибудет в среду с визитом в Россию. Об этом сообщило во вторник представительство ЕС в РФ.

"Мари-Энн Конинскс, посол по особым поручениям Европейского союза, курирующая вопросы Арктики, посетит Россию 14-19 февраля 2018 года. Посол Конинскс проведет консультации с российскими партнерами по вопросам, связанным с российской стратегией в отношении Арктики, проинформирует о тесном взаимодействии ЕС с Арктикой, установит контакты с соответствующими российскими заинтересованными сторонами и обсудит перспективы возможного сотрудничества между ЕС и Россией по арктическим вопросам", — говорится в тексте, опубликованном на сайте представительства.

В частности, посол намерена побывать в Москве и Мурманске, встретиться с представителями федеральных и региональных властей, а также ознакомиться с ходом реализации финансируемых Евросоюзом проектов.

"Цель данного визита — способствовать участию ЕС в широкомасштабном арктическом сотрудничестве и повысить осведомленность о политике и действиях ЕС, которые содействуют разрешению глобальных и специфических проблем, с которыми сталкивается Арктический регион и его народы", — отмечается в пресс-релизе.

Источник

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак провел заседание рабочей группы «Развитие энергетики» Государственной комиссии по вопросам развития Арктики.

В ходе совещания обсуждались вопросы реализации перспективных проектов в сфере производства, транспортировки, хранения и использования СПГ на территории Арктической зоны. В частности, речь шла о развитии транспорта на СПГ, заправочной и сервисной инфраструктуры для обслуживания такой техники, а также реализации проектов малой генерации электроэнергии с использованием СПГ в качестве топлива в удаленных регионах Арктической зоны.

«Учитывая мировые тренды, доля СПГ в общей мировой торговле газа будет расти. И на этом рынке существует ниша, которая к 2035 году может быть занята, в том числе российскими проектами. Сегодня есть реализуемые проекты в газовой промышленности и большая ресурсная база как для поставки газа по трубопроводам, так в виде СПГ», — отметил Александр Новак.

Источник

12 февраля 2018 года Министр промышленности и торговли Российской Федерации Денис Мантуров провёл совещание по текущему статусу строительства атомных ледоколов и перспективам развития российского ледокольного флота в целом.

В совещании приняли участие генеральный директор ГК «Росатом» Алексей Лихачев, президент АО «ОСК» Алексей Рахманов, генеральный директор ФГУП «Атомфлот» Вячеслав Рукша, временно исполняющий обязанности генерального директора АО «Балтийский завод» Алексей Кадилов.

Центральной темой обсуждения стали вопросы своевременного завершения строительства универсальных атомных ледоколов проекта 22220, строящихся на производственных мощностях АО «Балтийский завод».

В настоящий момент АО «Балтийский завод» (входит в состав АО «Объединённая судостроительная корпорация») ведёт строительство 3 ледоколов проекта 22220. Завершение их строительства запланировано на 2019, 2020 и 2021 годы соответственно. Отмечено, что благодаря реализации данных проектов судостроительная промышленность в целом восстановила ранее утраченные компетенции, освоила новые технологии, а также обеспечила привлечение на производство приток квалифицированных кадров.

Министром промышленности и торговли Российской Федерации Денисом Мантуровым дано указание АО «Завод «Киров-энергомаш» обеспечить неукоснительное соблюдение сроков производства и поставки паротурбинных установок для всех трёх ледоколов.

По итогам совещания глава Минпромторга России отметил, что строительство атомного ледокольного флота не только позволит отечественной промышленности поддерживать необходимый уровень компетенций, но и обеспечит решение стратегических задач, стоящих перед Российской Федерации, в Арктике.

Источник

Сбербанк и "Совкомфлот" подписали соглашение о проектном финансировании на $106 млн сроком до 14 лет. Об этом сообщает пресс-служба кредитной организации.

Средства пойдут на строительство арктического челночного танкера высокого ледового класса Arc7, который будет эксплуатироваться в рамках проекта "Новый порт" по долгосрочному соглашению с компанией "Газпром нефть", уточнили в банке.

"Для банка по-прежнему является приоритетом вложение средств в значимые проекты, предусматривающие создание современной инфраструктуры. Мы положительно оцениваем перспективы финансирования судоходной отрасли и рассчитываем на продолжение и дальнейшее развитие отношений между нашими компаниями", — прокомментировал соглашение старший вице-президент, руководитель Sberbank CIB Игорь Буланцев.

Это уже третья крупная сделка между Сбербанком и "Совкомфлотом". Первый совместный проект появился в 2015 году, когда компании договорились о выделении средств на строительство двух арктических челночных танкеров для транспортировки сырой нефти с Новопортовского месторождения.

Освоение Новопортовского месторождения (проект "Новый порт") на полуострове Ямал — один из стратегических проектов "Газпром нефти". В 2016 году, после запуска в эксплуатацию отгрузочного терминала "Ворота Арктики", компания приступила к круглогодичной отгрузке нефти на месторождении.

Источник

Единственный атомный ледокольный флот мира — российский — готовится принять в свои ряды три новейших суперледокола «проекта 22220». «Арктика», «Сибирь» и «Урал» будут построены в Санкт-Петербурге к концу нынешнего десятилетия. Уникальная сталь для корпусов этих ледоколов сочетает подчас взаимоисключающие свойства — высокую прочность, пластичность, стойкость к коррозии, сопротивляемость динамическим воздействиям ледовых полей и ветро-волновым нагрузкам. При этом она способна работать при температурах до –60°С.

Эту сталь создали в НИЦ «Курчатовский институт» — ЦНИИ конструкционных материалов «Прометей». Его возглавляет доктор технических наук, профессор Алексей Орыщенко, с которым побеседовал корреспондент «Известий» Аркадий Соснов.

— Алексей Сергеевич, чем отличается современная сталь для ледоколов от той, из которой в конце 1950-х годов был сделан корпус легендарного атомохода «Ленин»?

— Если кратко, то гораздо более высокой прочностью, хладостойкостью и сопротивляемостью воздействию ледовых полей. Сама ее структура противостоит холоду. В конце прошлого года на международной конференции «Материалы и технологии для Арктики» мы представили наши новые хладостойкие Arc-стали. Впервые в мире разработаны технологии, обеспечивающие создание однородной по всей толщине проката дисперсной структуры (образование из двух или большего числа тел, которые практически не смешиваются и не реагируют друг с другом химически. — «Известия»). Свершилось это благодаря появлению на ПАО «Северсталь» и Магнитогорском металлургическом комбинате (ММК) мощнейших прокатных станов, на которых можно производить термомеханическую обработку листов толщиной от 40 до 150 мм. Сбылась мечта материаловедов: совместить две несовместимые характеристики — высокую пластичность и прочность — и регулировать их в зависимости от условий эксплуатации.

— Вы отказываетесь от традиционного применения легирующих добавок (примесей)?

— В том-то и дело, что для достижения высокой прочности судостроительной стали нам в основном удалось обойтись без них — прежде всего без дорогостоящих никеля и молибдена. Хотя обычно для создания спецсталей с заданными физико-механическими свойствами приходится подбирать химический состав, охватывающий значительную часть таблицы Менделеева.

Нами разработана технология, позволяющая при низком легировании — до 1% — получить высокопрочные коррозионно-стойкие стали высокого качества. При этом мы предложили изготавливать ледовый пояс (усиленную нижнюю часть для противостояния льдам) судов из стали, покрытой нержавейкой с максимальной прочностью на истирание и активной катодной защитой для снятия блуждающих токов (так называемая плакированная сталь). Это предложение реализовано на самом мощном в мире атомном ледоколе «50 лет Победы». Ему более 10 лет, и за это время его ледовый пояс «похудел» буквально на микроны, тогда как обычно корпус корабля истирается за сезон на 3–4 мм.

— Ваша сталь предназначена исключительно для корпусов ледоколов?

— Не только. Вот, например, ледовый пояс первой в мире ледостойкой стационарной добывающей платформы «Приразломная» в Печорском море мы также построили из плакированной стали и установили катоды для активной защиты от коррозии. Кроме того, на этой установке были применены наши новые трубные стали. Общий вес платформы составляет 106 тыс. т (настоящий монстр!), из них 76 тыс. т  конструкций из созданных нами абсолютно новых материалов.

Даже норвежцы для строительства трех платформ Moss Maritime заказали на ПО «Севмаш» нашу сталь, что подтверждает ее высокую конкурентоспособность на мировом рынке.

— А в чем новизна упомянутых трубных сталей?

— Фирменными способами обеспечения качества судостроительных сталей мы воспользовались и при создании материалов для магистральных трубопроводов. Прочностные характеристики труб, изготовленных по технологии «Прометея» Ижорским трубным заводом, оказались наилучшими. Разработанная нами сталь успешно применена при строительстве газопровода «Бованенково–Ухта», рассчитанного на экстремальные условия эксплуатации.

В начале 2000-х годов, когда было решено проложить газопровод «Северный поток» по дну Балтики, участники проекта договорились, что одна нитка газопровода будет сделана из немецкой стали, другая — из нашей. Впервые в мире мы создали для этих целей материал, из которого можно изготовить трубы любой требуемой толщины и диаметра, с высокой коррозионной стойкостью, прочностью и хладостойкостью. Эти разработки не имеют аналогов. Говорю так уверенно потому, что наши специалисты изучили многочисленные образцы широко применяемых для транспортировки газа зарубежных трубных сталей. Через пять-шесть лет эти трубы начинают ржаветь, нередко разрушаются. Наша труба на 10–15% дороже изготовленной из импортных пластин, зато мы даем гарантию газовикам на 25 лет ее безаварийной службы (а по результатам испытаний она и 50 лет способна прослужить).

Не знаю, может быть, кому-то и выгодно менять трубы каждые пять лет, но в этом случае они из стальных превращаются в золотые…

— Путь к созданию материалов, которым не страшны холод, воздействие агрессивной среды и избыточная нагрузка, лежит через постижение их структуры. Помню, лет 10 назад, когда на «Прометее» открылся наноцентр, ваши специалисты шутили, что работали в нанодиапазоне всегда — теперь осталось лишь терминологию освоить…

— В институте понимали значение дисперсности структуры даже в годы Великой Отечественной, когда занимались созданием брони для Т-34. И в дальнейшем мы тоже исходили из того, что дисперсность колоссально влияет на свойства материала. Но отсутствие высокоточной аналитической техники заставляло действовать на ощупь. В лабораторных условиях прокат с заданными свойствами мы получали, но переход к промышленным технологиям давался очень трудно. То, что мы внедряли на тогдашних прокатных станах с паровыми двигателями, можно, без преувеличения, назвать виртуозной работой.

Благодаря же появлению в ЦНИИ КМ «Прометей» наноцентра и центра коллективного пользования кардинально изменился сам подход к созданию стали. А ввод в эксплуатацию новых автоматизированных станов на ПАО «Северсталь» и ММК позволил воплощать наши лабораторные достижения в жизнь совместно с предприятиями, создавать принципиально новые конструкционные стали с измельчением 20–30% их структуры до наноуровня.

— Ведущие КБ, проектирующие суда и подводные конструкции для Арктики («Рубин», «Малахит»), выступают за более широкое применение титановых сплавов. А что подсказывает «Прометею» собственный исторический опыт работы с титаном?

— Наш опыт весьма поучителен. В 1958 году перед институтом была поставлена задача впервые в мире создать производство крупногабаритных листов и штамповок из прочных коррозионно-стойких титановых сплавов для высокоскоростного глубоководного военно-морского флота. Титан бывает вязким, как пластилин, и хрупким, как стекло: лист при ударе рассыпался на части, и получить нечто среднее — пластичный и прочный материал — казалось вообще нереальным. Тему хотели закрыть, но на ее защиту встал тогдашний директор Курчатовского института, президент АН СССР Анатолий Петрович Александров. Из разработанных нашими специалистами высокопрочных свариваемых титановых сплавов была построена серия подводных кораблей ВМФ, в том числе первая в мире цельнотитановая подводная лодка с рекордной скоростью хода.

С точки зрения требований ВМФ главная ценность титана в том, что он немагнитный и обладает абсолютной коррозионной стойкостью, чего о стали пока не скажешь. При этом он еще и почти вдвое легче стали. Мы научились варить титановые конструкции на воздухе, а не только в вакууме или в аргоне.

Важнейшая сфера применения титана — автономные, надежные и долговечные ядерные установки средней и малой мощности, жизненно необходимые для освоения Арктики. Мы предложили нижегородскому «ОКБМ Африкантов» радиационно стойкий титановый сплав для изготовления таких установок. Причем отнюдь не в мелких дозах: сумели выплавить в печи слиток весом аж 17 т!

А ведь варить титан на порядок сложнее, чем сталь, которую для равномерного распределения легирующих элементов можно перемешивать с помощью магнитного поля. Но мы всё же разработали технологию выплавки больших титановых слитков, из которых можно сделать корпус реактора.

— Вы часто повторяете слова «впервые в мире»…

— По хладостойким сталям мы точно впереди планеты всей. Скажем, если использовать корейскую сталь для корпусов газовозов, работающих во льдах, их масса вырастет настолько, что они будут нерентабельны. Такой корабль никому не нужен. А мы можем предложить хладостойкие стали для строительства любого корабля, и он получится намного легче при сохранении прочности конструкции, не говоря уже о высокой стойкости к низким температурам и коррозии.

Незримое соревнование с зарубежными странами, в которое мы вступили в советское время, нами было выиграно. Теперь мы применяем стали с более высокой прочностью, которые при этом отличаются и более высокой свариваемостью: сварку производим без подогрева, а стали с высоким пределом текучести, в том числе арктического применения, умеем сваривать на открытом воздухе при температуре –20°С.

Сегодня у института появился свой мощный прокатный стан, позволяющий проводить научные эксперименты в условиях, близких к промышленным, и даже выпускать опытные партии материалов. Воплощена идея моего учителя и предшественника на посту директора «Прометея» академика Игоря Васильевича Горынина, чьим именем назван наш институт: не делить науку на фундаментальную и прикладную, а ученых — на теоретиков и внедренцев.

Источник